December 29th, 2012

Памяти барона Романа Федоровича фон Унгерна-Штеернберга.

29 декабря 1885 года родился барон Роман Фёдорович фон Унгерн-Штеернберг. Потомственный аристократ, храбрый солдат Великой войны, видный деятель Белого движения на Дальнем Востоке России.

            Наиболее точно характер барона описал его старый друг, атаман Семёнов: 
"Доблесть Романа Федоровича была из ряда вон выходящей. Легендарные рассказы о его подвигах на германском и гражданском фронтах поистине неисчерпаемы. Наряду с этим, он обладал острым умом, способным проникновенно углубляться в область философских суждений по вопросам религии, литературы и военных наук. В то же время он был большой мистик по натуре, верил в закон возмездия и был религиозен без ханжества. Это последнее в религии он ненавидел, как всякую ложь, с которой боролся всю свою жизнь.
В области своей военно-административной деятельности барон зачастую пользовался методами, которые часто осуждаются. Надо, однако, иметь в виду, что нормальность условий, в которых протекала наша деятельность, вызывала в некоторых случаях неизбежность мероприятий, в нормальных условиях совершенно невозможных. К тому же все странности барона всегда имели в основе своей глубокий психологический смысл и стремление к правде и справедливости."



«Личность барона Унгерна сложна и неоднозначна, она (и это не красное словцо) буквально соткана из противоречий. Чистопородный тевтон, он был наделен чертами типического русского самодержца, восточного сатрапа и ясновидца; “последний рыцарь”, выходец из Средневековья, отмечен неизгладимым клеймом “железного” ХХ века; реакционер-монархист, непримиримый борец с Революцией, сам являлся пассионарием – носителем революционной идеи, только с обратным знаком, и поднял восстание против современного мiра.
Унгерн фон Штернберг стал (не мог не стать) героем или антигероем сотен, если не тысяч, произведений: от стихотворных баллад и романов до театральных пьес и кинофильмов, от философских эссе и академических исследований до легкомысленных газетных заметок и сомнительных мемуаров; самые различные авторы – от Оссендовского, Несмелова и Хейдока до Юзефовича и Пелевина – обращались к образу “даурского крестоносца”. Но все, что о нем написано, является лишь частью Унгернианы. То, что пером не схвачено, составляет не менее значительный ее пласт, пополняемый новыми и новыми мифами…» (Станислав Хатунцев)