slavynka88 (slavynka88) wrote,
slavynka88
slavynka88

Из рассказа о трагической судьбе одной казачьей семьи

В рождественские дни декабря 1919 года двадцатипятилетний сотник П. станицы К--й, после продолжительной боевой страды, начавшейся для него с первых дней войны 1914 года, после четырех ранений - из них два с пребыванием в госпиталях и двухнедельной побывкой дома. - ведя арьергардные бои с наседающими полками конной красной армии, вошел в родную станицу со своей сотней.



Всего два часа побыл он с женой и двумя сыновьями - трехлетним, родившимся в 1915 году, и годовалым, родившимся в 1918 году. Последний раз обнял всю в слезах, уставшую от труда, забот и одиночества молодую свою жену, последний раз поцеловал лобики и нежные щечки сыновей, последний раз переступил порог родного куреня, сел на коня и растворился в густом снегопаде с поредевшей в боях сотней. Навсегда!

Тяжко было на душе молодого сотника, тяжко, как никогда. Почему-то думалось, что не увидит он больше никогда свою Настеньку, своих сыновей Ванюшку и Митюшку, не увидит больше свою станицу и блиставший при солнце и при луне родной Дон. Повернулся в седле, глянул назад, и лишь густая пелена снега как будто закрыла весь Божий мир. От станицы доносился глухой собачий вой, то выл оставленный вахмистром сотенный пес "Озорной", все военные годы бывший неразлучно с сотней, а сейчас привязанный за ошейник на базу вахмистрового куреня... Где-то за невидимым Доном ухали орудийные выстрелы. Справа такал с перерывами пулемет, и эти звуки, как и люди, растворялись в густом снегопаде. Следы сотни заносило снегом, как будто ничего и никого не было. Какими-то привидениями казались темные всадники, пофыркивающие усталые их лошади, да изредка простуженным басом понукал неутомимый вахмистр не отставать уставших казаков, уходящих в неизвестное со своими тяжелыми думами в последнюю Рождественскую ночь в Родном Краю.

Пятьдесят лет спустя, 1970 год. В одной из дальних стран в одиночестве доживает свой век 75-летний сотник П. Несколько лет тому назад он узнал, что Настенька, его жена, а теперь семидесятилетняя старушка, никогда вторично замуж не выходила, вырастила своих сыновей - Ванюшке сейчас 54 года, а Митюшке 52, оба уже дедушки. Были оба на фронте 2-й мировой войны, оба были ранены, но Бог хранил по молитвам Настеньки. Внуки часто, разглядывая увеличенный портрет деда, снятого в чине хорунжего на австрийском фронте в 1914 году, приходят в восторг, какой красивый был у них дедушка, которого даже отцы их никогда не видели.

Возвратиться бы казаку домой, обнять старушку женушку, родных сыновей Ванюшку и Митюшку, внуков, внучек, поклониться батюшке Тихому Дону, порадоваться, на степь широкую глядючи и помереть на родной земле. Ан нет. Один из немногих бежал есаул П. из лап "Смершников" уже после выдачи в Лиенце в июне 1945 года. И в о з в р а т а нет... И было то...

"Где бушует холодная Драва
От растаявших горных снегов,
Каждый камень о жертве кровавой
Будет помнить во веки веков"...

По воскресеньям в маленьком православном храме далеко от Тихого Дона всегда стоит он, как всегда, справа, у небольшой иконы Покрова Пресвятой Богородицы, и, глядя на мерцающие огоньки свечи, шепча молитвы о даровании благоволения родной далекой семье, мысленно уносится к ним. Потом тихо идет по чужим улицам в старческий дом, где судьба уготовила ему доживать свой нерадостный век.

Все пятьдесят лет все и всё кругом было и осталось чужое. В последнем письме он приписал внизу:
"Не для меня придет весна,
Не для меня Дон разольется".

Чернила нескольких букв расплылись, видно, от упавших нескольких капель слез из старческих глаз, и затуманились строчки, как затуманилось все тогда в густом снегопаде.

Б.Турчанинов.

Источник:
http://pervopohodnik.ru/publ/7-1-0-81
Tags: Белое Движение, антибольшевизм, казачество, русское зарубежье
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments